ЗВУК СЕВЕРА
Саунд-объект
Регенерация
Регенерация
Концепция для ММОМА, тут связь с интерьерным проектом.
Можем взять сам принцип работы объекта, я подумаю, как соединить с природным контекстом.
Что остается от жизни, когда она упакована в коробки? Съемка квартиры — это всегда след перелома, отпечаток перемены. Коробки могут быть знаком нового начала, но часто они становятся саркофагами для вещей, оставшихся после ухода человека. Это жизнь, переупакованная в картон, архив невысказанных историй. Наследственные квартиры — это развернутые, но безымянные памятники. Их интерьеры, с обоями, трещинами и слоями пыли, превращаются во временные музеи, чья экспозиция обречена на растворение в будущем ремонте. Интерьер здесь — словно кожа социума, постоянно обновляющаяся, но несущая в своих складках память. В этой материальности сплетается вечное и мимолетное, длительность привычки и временность нашего присутствия.
В основе этого исследования — тепловой объект. Хрупкая карамельная основа подвергается двойному воздействию: вибрация (или охлаждение-решаем с инженером) провоцирует неизбежные сломы, а тепло — пытается их соединить. Внутрь помещен микрофон, захватывающий саундтрек этого превращения — треск, скрип, шёпот распада и синтеза. Саунд-художник в реальном времени трансформирует эти хрупкие звуки в многоканальное звуковое пространство, создавая акустический портрет памяти. Это перформанс о материальности наших следов. О том, как память живет в стенах и вещах, как она трескается и плавится под воздействием времени. Как звучит история, упакованная в коробку, и что остается, когда тает последняя связь с ушедшим бытом.
В основе этого исследования — тепловой объект. Хрупкая карамельная основа подвергается двойному воздействию: вибрация (охлаждение) провоцирует неизбежные сломы, а тепло — пытается их соединить. Внутрь помещен микрофон, захватывающий саундтрек этого превращения.
Можем взять сам принцип работы объекта, я подумаю, как соединить с природным контекстом.
Что остается от жизни, когда она упакована в коробки? Съемка квартиры — это всегда след перелома, отпечаток перемены. Коробки могут быть знаком нового начала, но часто они становятся саркофагами для вещей, оставшихся после ухода человека. Это жизнь, переупакованная в картон, архив невысказанных историй. Наследственные квартиры — это развернутые, но безымянные памятники. Их интерьеры, с обоями, трещинами и слоями пыли, превращаются во временные музеи, чья экспозиция обречена на растворение в будущем ремонте. Интерьер здесь — словно кожа социума, постоянно обновляющаяся, но несущая в своих складках память. В этой материальности сплетается вечное и мимолетное, длительность привычки и временность нашего присутствия.
В основе этого исследования — тепловой объект. Хрупкая карамельная основа подвергается двойному воздействию: вибрация (или охлаждение-решаем с инженером) провоцирует неизбежные сломы, а тепло — пытается их соединить. Внутрь помещен микрофон, захватывающий саундтрек этого превращения — треск, скрип, шёпот распада и синтеза. Саунд-художник в реальном времени трансформирует эти хрупкие звуки в многоканальное звуковое пространство, создавая акустический портрет памяти. Это перформанс о материальности наших следов. О том, как память живет в стенах и вещах, как она трескается и плавится под воздействием времени. Как звучит история, упакованная в коробку, и что остается, когда тает последняя связь с ушедшим бытом.
В основе этого исследования — тепловой объект. Хрупкая карамельная основа подвергается двойному воздействию: вибрация (охлаждение) провоцирует неизбежные сломы, а тепло — пытается их соединить. Внутрь помещен микрофон, захватывающий саундтрек этого превращения.
Шатер 5 на 5
Электричество
1 стол для саунд-художника и аппаратуры
Инженер составляет смету и техрайдер
Хотим сделать 3 противня с карамелью на подставках.
Электричество
1 стол для саунд-художника и аппаратуры
Инженер составляет смету и техрайдер
Хотим сделать 3 противня с карамелью на подставках.
