Личное и публичное пространства как правило противопоставляются друг другу по очевидным признакам. Однако рубеж между ними довольно зыбкий. Например, понятие связанное с семантикой приватного — дом — легко масштабируется от собственного тела, комнаты, до города, страны или целого мира. Два проекта молодых художников, оказавшихся в ситуации диалога, выявляют разные грани этого понятия. Ирина Иванникова-Давыдова анализирует пространство и поверхности жилища, а Василий Кононов-Гредин — города.
Человек живет среди поверхностей, насыщенных фактурой и историей, в них отраженной. Она выражается не только в сумме следов бытования и прикосновений разных людей. История тут понимается шире, как дух времени — ментальный фон эпохи. Междисциплинарная художница Ирина Иванникова-Давыдова уже несколько лет развивает серию «Упаковка», рассматривая интерьеры квартир как социокультурные и экономические ландшафты. Эти личные пространства люди превращают в витрину публичности в социальных сетях и на сайтах по продаже и аренде недвижимости. За пять лет работы в квартирном агентстве художница собрала основательный архив интерьеров в Москве и Московской области, выявляющий паттерны вкуса и коды представления о прекрасном в массовом бессознательном.
Иванникова-Давыдова обращается к этому феномену, выявляя отразившиеся в нем желания, мечты и чаяния. Так, например, расхожий образ лебедей, напоминающих о «парадизах» в бетонных коробках, художница переносит в инсталляцию «Лебеди». Еще один важный для Ирины вектор творческой практики — внимание к типовым поверхностям. Беря наиболее часто встречающиеся материалы, окружающих нас предметов — древесину детских кубиков, искусственную кожу вездесущих диванов из 2000-х, резиновую подошву обуви, — она преображает их тонкой ручной работой: гравировкой, инкрустацией, скрупулезным наклеиванием.
Василий Кононов-Гредин в работе, созданной специально для ММОМА, соединяет характерную для него форму инсталляции с фотографией, полученной уникальным способом. Во время прогулок по городу художник делал снимки на камеру смартфона, потом обрабатывал их и выводил на экран, который фотографировал на пленку 35 миллиметров. А затем печатал полученные кадры в технике ручной печати. Аналоговое и цифровое, соединяясь в этом процессе, придают изображению особую фактуру. Фиксируя реальность, такой снимок приобретает характер скриншота из компьютерной игры.
Инсталляция Василия продолжает проект «Структуры». В нем автор рассматривает городскую ткань на предмет повторяющихся паттернов и их неожиданных разрывов. С Ириной в данном случае его сближает интерес к пространствам и поверхностям. Однако если у нее внимание сосредоточено на частном пространстве, то у Василия — на урбанистической многослойности и структуре города. Городские улицы и стены постоянно покрываются слоями знаков, рекламы, вывесок, граффити… Их можно разбирать как палимпсест, вдумчиво наблюдая движение времени. Как и в пространстве квартиры, тут тоже есть место грезам о «земле обетованной» — на типичных строительных заборах из профнастила, к которым отсылает инсталляция, как правило висят плакаты с образами идеального будущего. Впрочем, реальность чаще всего отличается от рендера, как и гобеленовые лебеди, отсылая к райским кущам, не обещают беспечное счастье Эдема. Утопическое воображение оказывается не только чертой отдельно взятых эпох или социальных систем, а сущностной потребностью человека, о которой он даже не подозревает.
При этом оба автора убирают непосредственно действующее лицо: в их работах либо нет фигур людей, либо они присутствуют как узоры-цитаты из других изображений. Каждый зритель сам решает, выступают ли вещи, поверхности и пространства молчаливыми свидетелями жизни своих хозяев или принимают на себя роль самостоятельно формирующих реальность субъектов.
Виктория Васильева
Человек живет среди поверхностей, насыщенных фактурой и историей, в них отраженной. Она выражается не только в сумме следов бытования и прикосновений разных людей. История тут понимается шире, как дух времени — ментальный фон эпохи. Междисциплинарная художница Ирина Иванникова-Давыдова уже несколько лет развивает серию «Упаковка», рассматривая интерьеры квартир как социокультурные и экономические ландшафты. Эти личные пространства люди превращают в витрину публичности в социальных сетях и на сайтах по продаже и аренде недвижимости. За пять лет работы в квартирном агентстве художница собрала основательный архив интерьеров в Москве и Московской области, выявляющий паттерны вкуса и коды представления о прекрасном в массовом бессознательном.
Иванникова-Давыдова обращается к этому феномену, выявляя отразившиеся в нем желания, мечты и чаяния. Так, например, расхожий образ лебедей, напоминающих о «парадизах» в бетонных коробках, художница переносит в инсталляцию «Лебеди». Еще один важный для Ирины вектор творческой практики — внимание к типовым поверхностям. Беря наиболее часто встречающиеся материалы, окружающих нас предметов — древесину детских кубиков, искусственную кожу вездесущих диванов из 2000-х, резиновую подошву обуви, — она преображает их тонкой ручной работой: гравировкой, инкрустацией, скрупулезным наклеиванием.
Василий Кононов-Гредин в работе, созданной специально для ММОМА, соединяет характерную для него форму инсталляции с фотографией, полученной уникальным способом. Во время прогулок по городу художник делал снимки на камеру смартфона, потом обрабатывал их и выводил на экран, который фотографировал на пленку 35 миллиметров. А затем печатал полученные кадры в технике ручной печати. Аналоговое и цифровое, соединяясь в этом процессе, придают изображению особую фактуру. Фиксируя реальность, такой снимок приобретает характер скриншота из компьютерной игры.
Инсталляция Василия продолжает проект «Структуры». В нем автор рассматривает городскую ткань на предмет повторяющихся паттернов и их неожиданных разрывов. С Ириной в данном случае его сближает интерес к пространствам и поверхностям. Однако если у нее внимание сосредоточено на частном пространстве, то у Василия — на урбанистической многослойности и структуре города. Городские улицы и стены постоянно покрываются слоями знаков, рекламы, вывесок, граффити… Их можно разбирать как палимпсест, вдумчиво наблюдая движение времени. Как и в пространстве квартиры, тут тоже есть место грезам о «земле обетованной» — на типичных строительных заборах из профнастила, к которым отсылает инсталляция, как правило висят плакаты с образами идеального будущего. Впрочем, реальность чаще всего отличается от рендера, как и гобеленовые лебеди, отсылая к райским кущам, не обещают беспечное счастье Эдема. Утопическое воображение оказывается не только чертой отдельно взятых эпох или социальных систем, а сущностной потребностью человека, о которой он даже не подозревает.
При этом оба автора убирают непосредственно действующее лицо: в их работах либо нет фигур людей, либо они присутствуют как узоры-цитаты из других изображений. Каждый зритель сам решает, выступают ли вещи, поверхности и пространства молчаливыми свидетелями жизни своих хозяев или принимают на себя роль самостоятельно формирующих реальность субъектов.
Виктория Васильева
